Распад западной цивилизации глазами изгнанника из третьего мира. Российская премьера в программе «Восстание сновидений. Режиссер Глаубер Роша».
Регистрация начнется позже
Конечно!
- Дата:
- 2 мая 2026,
16:00–18:00
Регистрация начнется позже
- Возрастные ограничения
- 18+
Продажа билетов начинается за две недели до показа.
T
Claro!
1975, Глаубер Роша | Glauber Rocha
Италия
111 мин., итал. с рус. субт.
В ролях: Жюльет Берто, Кармело Бене, Тони Скотт, Глаубер Роша
1975 год. Америка стыдливо вышла из Вьетнама, Италия в разгар «свинцового десятилетия» закручивает гайки политического контроля, в Бразилии идет одиннадцатый год военной диктатуры. Мировое авторское кино все стремительнее отходит от радикальных политических и формальных экспериментов предыдущей декады, и идейные связи между передовыми кинематографистами разных стран рассыпаются. Глаубер Роша, уже шесть лет живущий в изгнании, прибывает в Рим, чтобы снять «свидетельство колонизированных о цивилизации колонизаторов». В компании своей возлюбленной Жюльет Берто он вторгается на демонстрации и на сеансы активистских киноклубов, провоцирует туристов и вопрошает, вопрошает, вопрошает.
Кадр из фильма «Конечно!», 1975
После показа «Конечно!» на фестивале в Таормине в 1975 году один критик описал его как «крик, раздающийся из третьего мира, проносящийся сквозь пространство и время империалистского угнетения и буржуазного упадка и воспевающий борьбу за новый мир».
— Рэндал Джонсон, «Cinema novo х 5: мастера современного бразильского кино»
Сегодня судьба «Конечно!», непонятого современниками и десятилетиями остававшегося недоступным широкому зрителю, смотрится свидетельством краха идеалов левой киноинтеллигенции 1960-х. Но для Роши и его немногочисленных соратников — уже упомянутой звезды французской Новой волны Жюльет Берто, легендарного режиссера авангардного театра Кармело Бене, звезды фри-джаза Тони Скотта — этот дух сопротивления и экспериментаторства, безусловно, жив. Режиссер использует эффекты светофильтров и диссонанс звука и изображения, превращает документальные съемки в игру и игру в документ, пускается то в интервью, то в реконструкцию — и фиксирует состояние мира на фоне кризисов 1970-х всеми средствами, доступными при более-менее партизанском кинопроизводстве. А еще здесь Роша в первый и в последний раз доверяет зрителю откровения из своей личной жизни: интимное оказывается неотделимо от глобальных процессов.
