Перформанс. Книжная коллекция

Книжная подборка, посвященная разносторонней природе перформанса.

Фото: Анна Завозяева

Едва ли можно найти краткое и исчерпывающее определение перформанса, хотя встретиться с этим словом достаточно легко. Научная литература, публицистика, бытовые беседы — повсеместное присутствие этого англицизма в разных контекстах придает искусствоведческому термину многозначность, которой может похвастаться разве что его заимствованный английский «оригинал» — слово performance. Примечательно, что смысловые грани довольно размыты в обоих случаях. Буквальный перевод слова допускает такие варианты, как «выполнение», «исполнение», «представление», «спектакль», «производительность», «игра» и другие. В зависимости от фокуса говорящего, меняется и облик термина. Основанная на выборке работ по философии, антропологии и художественной критике, подборка книг призвана запечатлеть возможный подход к пониманию перформанса как коллективно-игрового и социального высказывания.

Исполнение и игра

Одной из основных и самых «эффектных» сторон перформанса можно считать размытие границы между намерением художника и переживаниями публики. В основополагающей исследовательской работе «Эстетика перформативности» Эрика Фишер-Лихте резюмирует это свойство как «спектакулярность», зрелищность, которая объединяет зрительский опыт и авторское намерение в единое целое. Обращаясь к перформативной форме, художники решаются на нарушение «здравого смысла» и внедрение в устоявшийся контекст, в котором они сосуществуют с публикой, не всегда готовой расставаться с представлениями, укорененными в художественных и социальных традициях.

Фишер-Лихте пишет о ритуальном свойстве перформанса, и ее размышления согласовываются с теорией перформанса, изложенной Ричардом Шехнером в книге «Теория перформанса»: в ней автор демонстрирует связь между западно-европейским драматическим театром и повседневными ритуалами народов из других частей света. Природа перформанса глубоко укоренена в игровом, телесном и иммерсивном характере обрядов, которые не только отражают общепринятые правила, но и критикуют их.

Столкновение авторских и зрительских установок, которое происходит в ходе перформанса, можно обозначить «разделением чувственного», следуя терминологии одноименной книги французского философа Жака Рансьера. Зрелищность и интерактивность перформанса запускают особый процесс, участники которого могут обнаруживать и общие, и разнящиеся взгляды на природу эстетического и чувственного. Установление этих взаимоотношений и начало диалога — именно в этом можно обнаружить «социальную функцию» перформанса.

Перформанс и социальная репрезентация

«Эффективность», «производительность» и «представление» — эти варианты перевода слова performance подчеркивают его социальную сторону: действия и результаты становятся значимыми, когда их можно показать другим, оценить и сопоставить с ожиданиями. Театральный характер перформанса включает в себя коллективное измерение, разобраться в котором помогут гуманитарные науки. Социологический труд Ирвинга Гофмана «Представление себя другим в повседневной жизни» предлагает описывать повседневное взаимодействие через понятия роли, сцены и публики. Согласно Гофману, индивид, подобно участнику театральной постановки, «режиссирует» свой публичный образ и регулирует впечатления, производимые им на окружающих. Историческое исследование Шейлы Фицпатрик Tear off the Masks! Identity and Imposture in Twentieth-century Russia показывает, что примирение публичного образа, формируемого человеком, и строгих нормативных представлений, которые господствуют в обществе, способно изменить культуру и повседневность. Книга Франчески Гранаты «Экспериментальная мода. Искусство перформанса, карнавал и гротескное тело» демонстрирует, как костюмы и намеренно гротескные формы одежды способны задавать и изменять общественные роли и общепризнанные представления о них.

Эта сторона перформанса позволяет говорить о культурном и коммуникативном значении искусства. Художники изучают малообсуждаемые темы, обращая внимание зрителя на проблемы, личное отношение к которым авторы предлагают осмыслить или выработать. В качестве примера можно привести зин проекта «ВАСЯБЕГИ» — проект стал «лабораторией самопознания», где исследуется «архетип современного российского подростка» в ходе совместных хореографических практик.

Каталог «История требует продолжения: выставка Таус Махачевой» также содержит приглашение к толкованию и самопознанию. Коллективная память о локальных культурах и их визуальных мифологиях фантомна, призрачна, и современный зритель может узнать об этих явлениях благодаря языку современного искусства. Независимо от идентичности зрителя это положение «перформативно» и представительно для различных сообществ, которые чувствуют длящийся интерес к не до конца изученным страницам своей истории. Равноправному диалогу между автором и публикой, а также условиям его возможности посвящена работа Клер Бишоп «Искусственный ад» — настольная книга интересующихся теорией и историей искусства участия, именуемого также партиципаторным искусством. Как и в случае понятия «перформанс», стоит обратить внимание на многозначную природу слова «участие». Ведь именно участливое, паритетное взаимоотношение и является условием перформанса — игры, зрелища, «представления себя другим».