Формулы вечности. Книжная коллекция

Издания этой коллекции вслед за выставкой «Формулы вечности» связывают воедино архитектурные утопии, классическое искусство и тайны космоса.

Фото: Анна Завозяева

Холодильник

Представленные на выставке архивные материалы, связанные со строительством в Москве здания одного из крупнейших в Европе промышленных холодильников, фиксируют сложную эволюцию замысла. В ней прослеживается переход от венецианских мотивов сталинской архитектуры к лаконичной эстетике крупнопанельного строительства, предвосхитившей архитектуру 1960-х годов.

Поэтому центральное место в первой части подборки занимают исследования, посвященные Ивану Жолтовскому, автору изначального проекта холодильника, и советскому градостроительству. Двухтомное издание И. Е. Печёнкина и О. С. Шурыгиной «Архитектурное наследие России. Иван Жолтовский. Жизнь и творчество» и книга «И. В. Жолтовский. Проекты и постройки» раскрывают масштаб фигуры мастера: его внимание к пропорциям, интерес к ренессансной композиции и вместе с тем готовность работать с новыми строительными технологиями.

Диалог с Андреа Палладио, великим итальянским архитектором XVI века, образует особую линию в работе Жолтовского — ученого и художника, для которого обращение к классической традиции никогда не означало простого цитирования. На полках Библиотеки можно найти как первоисточник, «Четыре книги об архитектуре» Палладио, так и литературу, посвященную более широкой дискуссии о соотношении традиции и современности, старого и нового. Так, в издании «Спор о древних и новых» содержится полемика XVII века о том, должна ли архитектура опираться на авторитет античного наследия или, наоборот, искать и утверждать новые художественные формы. В свою очередь, классическое эссе Томаса Стернза Элиота «Традиция и индивидуальный талант» обращает внимание на то, как любое современное творческое высказывание возникает в неизбежном диалоге с наследием.

Углубиться в контекст советского градостроительства, современного Жолтовскому и его проекту, позволяет исследование Ю. Л. Косенковой «Советский город 1940-х — первой половины 1950-х годов». Автор анализирует период интенсивной перестройки городского пространства, когда архитектура должна была одновременно отвечать требованиям экономики, идеологии и планам государства, связанным с массовым жилищным строительством. А книга Ивана Атапина «Утопия в снегах» посвящена разговору о судьбе архитектурного наследия другой географической области России, а именно Сибири.

Художественная литература добавляет к архитектурной истории эмоциональное и символическое измерение индустриальной эпохи. Роман Федора Гладкова «Цемент», подчеркивающий промышленный энтузиазм 1920-х годов, задает раннюю модель художественного осмысления социалистического строительства — примечательная нормативность литературного языка книги отражает концепцию «упрощения» выразительных средств в советском искусстве, ставшую характерной в конце 1950-х и для архитектуры. В «Счастливой Москве» Андрея Платонова индустриальный ритм столицы Советского государства показан иначе: как пространство грандиозных амбиций и научной веры в преобразование человека, но одновременно и как среда, механицизм которой вступает в конфликт с хрупкой чувствительностью человека.

Зимний путь

Второй раздел выставки — «Зимний путь» — посвящен образам холода и зимы в европейском изобразительном искусстве XVII–XX веков. Центральные для этого раздела поэтический и философский мотивы художественного осмысления суровой зимней природы явлены в самом названии раздела. «Зимний путь» — заглавие вокального цикла из 24 песен немецкого композитора Франца Шуберта, написанного на одноименные стихи Вильгельма Мюллера. В Библиотеке представлена печатная партитура произведения. В «Зимнем пути» с его ослепительной красочностью и живописным символизмом Шуберт обнаружил не только язык описания бремени художника, его экзистенциального одиночества, но и формулу, следование которой ведет к самой желанной из побед. Речь о победе искусства над преградами, возникающими на пути к его созданию, тоской, в которой нередко леденеет надежда и стынет человеческий дух. В нашей коллекции поэтические, рефлексивные и чарующие романтической выразительностью тексты Шуберта можно найти в сборнике дневников, переписок и малых опытов великого композитора — книге «Франц Шуберт. Переписка, записи, дневники, стихотворения».

Второй раздел подборки представляет холод, с одной стороны, как устойчивый художественный образ и эстетический конструкт, а с другой — как предмет естественно-научного осмысления. Сборник статей «Образ/ы Севера в русском и европейском искусстве» объединяет междисциплинарные исследования архитектуры, литературы, музыки и кино, демонстрируя, как меняется представление о Севере в разных художественных практиках. «Полярный альманах» дополняет подобный взгляд материалами об освоении и исследовании Арктики и Антарктиды, возвращая разговор о зиме в пространство географии и истории науки. Книга Бернда Бруннера «Жажда зимы» предлагает культурную историю снега и льда — от поэтики снежинок до ритуалов и бытовых практик, — тогда как издание «Глобальное потепление: картография российских климатических наук» обращает внимание на современное состояние климатических исследований, напоминая, что образ холода сегодня неотделим от тревожного знания о его возможном исчезновении.

Художественная литература содержит множество красочных описаний зимы, холодная образность которой нередко становится фоном нравственного выбора и экзистенциального испытания. В рассказах Льва Толстого «Метель» и «Хозяин и работник» — превосходных образцах раннего и позднего стиля писателя, создавшего их с разницей в 39 лет, — «зимний путь» превращается в сцену внутреннего преображения героев произведений. Историческая трилогия Сигрид Унсет «Кристин, дочь Лавранса» переносит читателя в средневековую Норвегию, суровый климат которой становится фоном для драмы, человеческой страсти и веры. Линию романтического индивидуализма, присущего известным норвежским писателям первой половины XX века, продолжает сборник «Уход в лес. Сибирская гамсуниана: 1910–1920-е годы», содержащий прозу малоизвестных сибирских писателей. Наконец, современный автороман Елены Поповой «Восьмидесятый градус» возвращает размышлениям о северной теме образы научных экспедиций.

Третий блок подборки обращен к художникам, чьи произведения формируют визуальные очертания «зимнего пути». Рембрандту посвящено эссе Марселя Пруста Chardin and Rembrandt (англ. «Шарден и Рембрандт»), в подборке представленное в виде карманного издания на английском языке; увидеть во всей полноте искусство великого голландского художника позволяет альбом работ Rembrandt. The Complete Paintings (англ. «Рембрандт. Все картины»). «Саламина» — автобиографическая повесть художника Рокуэлла Кента, чьи работы представлены на выставке, — переносит читателя в арктическую Гренландию. Каталог выставки Александры Паперно «Любовь к себе среди руин» предлагает комментарий самой художницы к ее серии «Отмененные созвездия» из следующего раздела «Формул вечности».

Реликтовое излучение

В третьем разделе выставки холод предстает как фундаментальное качество самой Вселенной — фон, на котором становятся различимы движение материи и свет далеких объектов. А реликтовое излучение хранит еле различимые следы ранней космической истории, определившей ее настоящее. «Проблемы современной астрофизики» — научно-популярная книга Иосифа Шкловского, советского астронома и по совместительству автора понятия «реликтовое излучение» в советской академической традиции, — знакомит читателя с механизмами научного мышления, где космические процессы описываются языком моделей, вероятностей и измерений. Тем, кому важно не только общее представление, но и строгая физическая картина происходящего, адресована книга В. Н. Лукаша и Е. В. Михеевой «Физическая космология» — труд, где подробно разобрано, как в рамках общей теории относительности и квантовой гравитации формировались потоки материи, галактики и крупномасштабная структура Вселенной.

Другой ракурс открывают книги самих астрофизиков: «Моя мировая линия» Георгия Гамова и «Моя жизнь в астрономии» Анатолия Черепащука. Их тексты соединяют научные выкладки с человеческим измерением исследования, представляя космос пространством длительного наблюдения, сомнений и интеллектуального риска, то есть как среду, где работает исследователь. Не случайно в подборку попали работы именно этих ученых: Георгий Гамов — один из авторов концепции горячей Вселенной, предсказавший существование реликтового излучения. В свою очередь, Анатолий Черепащук более тридцати лет — с 1986 по 2018 год — возглавлял Государственный астрономический институт имени П. К. Штернберга, старейшую астрономическую школу страны.

Неожиданные подходы к астрофизической тематике предлагают философская работа Эвальда Ильенкова «Космология духа» и научно-фантастический роман Лю Цысиня «Задача трех тел». В эпопее Лю Цысиня реликтовое излучение превращается в элемент драматургии: искусственно вызванное «мерцание» космического фона оказывается знаком вмешательства внеземного разума, а сам холод Вселенной — медиумом коммуникации и угрозы. Однако особый ракурс предлагает текст Ильенкова, советского философа, размышлявшего о судьбе Вселенной в свете теории «тепловой смерти» и космической энтропии. Ильенков обсуждает не столько физику, сколько место мышления в космическом круговороте материи, вписывая проблему холода в философскую картину всеобщего взаимодействия.

Вслед за выставкой издания подборки рассказывают о возможности поиска и открытия: и в классических произведениях искусства, и в радиошуме Вселенной мы обнаруживаем природу нашей собственной чувствительности как важнейшего условия творчества.