Дело жизни и смерти

Величайший режиссерский дуэт в истории превращает любовь и смерть в космические категории. Показ в ретроспективной программе Фестиваля коллективных фильмов.

A Matter of Life and Death
1946, Майкл Пауэлл, Эмерик Прессбургер | Michael Powell, Emeric Pressburger

Великобритания
104 мин., англ. с рус. и венг. субт.

В ролях: Дэвид Нивен, Ким Хантер, Роджер Ливси, Мариус Горинг

2 мая 1945 года пилот британских ВВС Питер Картер терпит крушение, возвращаясь на родной остров. Его самолет горит, парашют поврежден, на сигнал SOS никто не отвечает — пока, пробиваясь сквозь треск, в эфире вдруг не зазвучит английская речь с непривычным произношением. Американская радистка Джун стала единственной, кто услышал призыв Питера о помощи, и ее голос должен скрасить последние минуты обреченного летчика. Но Питер не умирает: он просыпается на пустынном пляже, а вскоре заключает Джун в объятия. Правда, его спасение — ошибка, совершенная на небесах, которые спешат ее исправить.

Кадр из фильма «Дело жизни и смерти», 1946

Один из самых дерзких фильмов всех времен — как по грандиозности замысла, так и по уютной английской манере воплощения.

— Роджер Эберт, RogerEbert.com

История кино вряд ли знает настолько органичный режиссерский союз, какой на протяжении почти двух десятилетий и 20 фильмов составляли британец Майкл Пауэлл и венгр Эмерик Прессбургер. Прессбургер придумывал и писал сценарии, Пауэлл их ставил — а затем чутье обоих сливалось в акте сотворчества на монтаже. По словам Прессбургера, оба умели если не читать, то предугадывать мысли друг друга. Без их работ не было бы ни британского кино каким мы его знаем, ни Мартина Скорсезе как кинематографиста: ребенком ему перевернули сознание «Красные башмачки» (1948).

Вышедшее двумя годами раньше «Дело жизни и смерти» — возможно, самая показательная работа дуэта. Фантазийная завязка и эпический размах гарантировали фильму популярность, но Пауэлл и Прессбургер и не думали ими ограничиваться. Полет их воображения почти сюрреалистичен: оно рождает и модернистские монохромные небеса, и уморительную загробную бюрократию, и причудливые странности нашего мира. Фильм как вселенная, движимая стремлением к взаимопониманию, какое было у его создателей.