{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":0.4,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":0.1,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
T
От униформы к атрибутике: исследуем трансформацию гардероба работников культуры
Письмо основателя Пушкинского музея, эксперименты Gucci и аксессуары вместо строгого костюма: исследование охватывает музейные практики и предлагает задуматься о роли униформы в культуре вчера и сегодня.
Автор
Елизавета Кузнецова — аспирант Школы дизайна НИУ ВШЭ, исследователь моды.
Исследование «Форменная одежда для сотрудников культурных организаций: актуальные подходы к разработке и использованию» подготовлено в рамках проекта «Атрибутика».
Фото: Аня Тодич
Введение
Музей — сакральное пространство. На основе этого пусть слегка устаревшего, но все еще весьма актуального для многих представления формируются правила для посетителей и музейных работников. Эти специфические правила, или табу, как их называют некоторые исследователи, бывают двух видов: одни касаются поведения публики, другие — внутреннего кодекса сотрудников.
Само устройство музейного пространства предполагает определенную дисциплину. Попадая в музей, мы следуем той логике просмотра экспозиции, которая заложена в архитектуре здания. Отдельные исследователи придерживаются точки зрения, что особая этика и система запретов являются основами музейной профессии.
Существуют также неофициальные, но глубоко закрепившиеся в сознании правила относительно одежды для посещения музея: долгое время в него было принято одеваться как в церковь по воскресеньям — в нарядное и строгое одновременно; в этом отражалась сакрализация музейного пространства. Исходя из этой логики, сформировался и образ сотрудника культурной институции.
Хотя в официальных документах, регулирующих деятельность музеев (например, в Кодексе этики ИКОМ), прямо не прописаны требования к внешнему виду сотрудников, они формируются на основе совокупности представлений о музее, его миссии и роли, отводимой работникам. Антропологическое исследование табу, связанных с корпоративной культурой музеев, проведенное в 2020 году анонимно среди их сотрудников, показало, что 7,8 % опрошенных считают требования к дресс-коду избыточными, в то время как примерно столько же респондентов высказались за необходимость ужесточить его соблюдение. Эти противоречивые мнения отражают особенности текущего этапа развития российских культурных институций.
Многие музеи стремятся к большей открытости, «десакрализации», в противовес прежней концепции консервирования произведений искусства, застывшей сокровищницы. Они создают более инклюзивную среду постоянного обучения, вовлекая в диалог с искусством широкие слои граждан. Это выражается и в постепенном снятии табу, связанных с внешним видом посетителей и работников.
Однако этот процесс сложен и неоднороден. С начала XXI века в России появилось множество культурных институций, позиционирующих себя как «больше чем музеи»: они не только занимаются экспонированием, хранением и изучением произведений искусства, но и внедряют новаторские практики курирования выставок, способствуют производству передового художественного продукта и знания и в конечном итоге выстраивают принципиально новый, более горизонтальный и инклюзивный диалог с посетителями. Этот способ коммуникации между институцией и посетителем довольно сильно отличается от модели, принятой в классических музеях с их научно-просветительской миссией: вертикальная передача знаний об искусстве (от музея — к посетителям) сменяется диалогом, в котором у аудитории есть право на свою точку зрения. К пионерам такого направления относятся, например, «Винзавод» и «Гараж» в Москве, появившиеся в 2007 и 2008 годах. Открытый в 2021 Дом культуры «
Этот подход переосмысляет саму систему культурного производства и распространения знания, ставит под вопрос конвенциональные иерархии экспертного и неэкспертного, активно вовлекая посетителей в диалог об искусстве и культурное производство. Данный сдвиг в области музейных практик наиболее быстро и органично происходит в институциях, специализирующихся на современном искусстве и созданных относительно недавно. В культурных организациях с долгой историей и классическими коллекциями табу все еще сильны, и изменения, даже необходимые для привлечения аудитории, возможны лишь до определенного предела.
Создавшаяся ситуация отражается и в одежде, которую носят сотрудники культурных институций. Если работники современных музеев и галерей, как правило, не ограничены в ее выборе или придерживаются не слишком формального стиля, то в более классических музеях сохраняется если не униформа, то четкий дресс-код.
Как менялась униформа?
Костюм музейного работника — на удивление неисследованная тема. История музеев нечасто сохраняет информацию о внешнем виде сотрудников; редкие упоминания о нем находятся, например, в мемуарах, фотоотчетах с вернисажей, коллекциях музеев костюма. Нам также не удалось обнаружить ни одной исследовательской работы, которая подробно разбирала бы данную тему. Тем не менее мы предприняли попытку широкими мазками описать изменения, произошедшие в этой области, основываясь на доступных нам материалах.
В письме Ивана Владимировича Цветаева, основателя Московского музея изящных искусств, более известного нам как ГМИИ им. А. С. Пушкина, содержится упоминание европейского костюма музейного работника XIX века. Путешествуя по Неаполю в 1874 году, автор посещает Museo Nazionale (сегодня — Национальный археологический музей Неаполя) и поражается внешнему виду его директора, его «простенькому сюртуку и форменной фуражке, какую носят все служащие в музее». Цветаев размышляет: «Мы, русские, при слове „директор“... приучены к представлению о человеке важном, малодоступном». Эти слова иллюстрируют важную характеристику российской культуры — дистанцию власти. Эта дистанция объясняет выбор более официальных и соответствующих статусу костюмов музейного руководства и формирует ожидания к внешнему виду начальников более низкого уровня.
Форма, по всей видимости, была типична для сотрудника музея рубежа XIX–XX веков. Работа в государственном музее воспринималась такой же службой, как и в любом другом казенном учреждении. Основным цветом униформы музейного работника был привычный для госслужащих черный, а к началу XX века — менее маркий темно-синий.
Униформа, даже состоящая из обычного брючного костюма, дисциплинирует и обозначает рамки поведения. Галстук, туфли на небольшом каблуке, требование убирать волосы в прическу — все это призвано уберечь работника от «расхолаживания». К тому же костюм наделяет работника определенной властью: он может сделать вам замечание, и вы послушаетесь. Существует ряд экспериментов (например, известный эксперимент Милгрэма), которые доказывают, что мы с большей вероятностью сделаем то, что говорит нам человек в форме, чем одетый повседневно и расслабленно.
Костюм, состоявший из брюк и пиджака для мужчин и юбки и пиджака или делового платья ниже колен для женщин, сохраняется как основа для музейной униформы с начала XX века и до сих пор. Специфика работы предполагает поддержание порядка в залах, чему помогает более официальный внешний вид. Историк моды профессор Квинслендского университета Дженнифер Крейк относит форму работников культурных институций к категории «функционально-символической»: строгой необходимости в ней нет, она служит только маркером сотрудника в пространстве.
Кроме того, работать в музеи шли люди с высшим образованием в области искусствоведения и музейного дела, поэтому костюм естественным образом отражал их статус.
С демократизацией дресс-кодов во второй половине XX века костюм стал уходить из музеев, уступая место более повседневной и соответствующей моде одежде. Этому способствовало распространение современного искусства, а также открытие новых институций (MoMA и Музей Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке, Современная галерея Тейт в Лондоне, Центр Помпиду в Париже). Еще одним значимым фактором в демократизации музеев стала молодежная культура, в 1960 году поставившая ультиматум поколению родителей.
Тем не менее важно понимать, что избавление от костюма — нелинейный процесс, который зависит от институции, должности работника и страны. В СССР внешний вид имел огромное значение для выявления «своих» и «чужих» в публичном пространстве. Даже демократизация молодежной одежды встречала сопротивление у старшего поколения. Основываясь на общей тенденции сохранения костюма у советского служащего и формальной одежды в целом, мы можем предположить, что внешний облик советских музейных работников второй половины XX века не подвергся демократизации в той же мере, что одежда их западных коллег.
Сегодня смотрители, экскурсоводы и другие музейные сотрудники, как правило, придерживаются более или менее формального дресс-кода, зависящего от внутреннего регламента институции. Исключение обычно составляют администраторы и охранники, для которых предусмотрены костюмы, бейджи и иные знаки отличия. Также это правило не относится к тематическим музеям, где униформа призвана создать дополнительный уровень погружения для посетителей и приобретает черты театрального костюма.
Гравюрный кабинет в основном здании Пушкинского музея. В центре — заведующая кабинетом В. М. Невежина. Конец 1930-х годов
Обсуждение Всесоюзной художественной выставки. Конец 1940-х годов
Сотрудники Государственного музея этнографии (Санкт-Петербург).
1948 год
Униформа экскурсоводов Линкольн-центра в Нью-Йорке. Вторая половина 1960-х годов. Дизайнер — Вера Максвелл
Кейсы
Мы поставили перед собой цель проанализировать кейсы, когда культурные институции приглашают дизайнеров создать форменную одежду для персонала. Ключевых вопросов два: как должен выглядеть сотрудник современной культурной институции? Что следует учитывать институции, когда она берется за разработку норм в одежде и/или формы для своих работников? Ответ на этот вопрос ляжет в основу разработки новой атрибутики для медиаторов «
Совместно с кураторами спецпроекта «Атрибутика» были выделены три основные категории форменной одежды:
1. Униформа. Основана на принципе единообразия и преследует цель выделить персонал, работающий с посетителями в пространстве институции.
2. Дресс-код. Также строится на принципе единообразия внешнего вида, однако подразумевает большее разнообразие образов.
3. Антиформа. Предлагает внешний вид, который практически не отличается от повседневной одежды. При этом сохраняются знаки отличия, позволяющие выделить сотрудников в пространстве.
Униформа
«Своды» x Виктория Оганян, 2020
Запрос институции: Создание одежды для работников Центра художественного производства «Своды» на территории «
Людмила Фрост, руководитель Центра художественного производства «Своды»: «Нашей задачей было максимально прозрачно показать выбор дизайнера. Чтобы это был не субъективный выбор одного куратора Фонда, а коллегиальный отбор экспертами из индустрии».
Техническое задание было очень конкретным: оно включало список предметов униформы, соответствующих задачам мастерских и требованиям безопасности.
Людмила Фрост: «Чтобы разработать техническое задание, мы общались с другими мастерскими, смотрели нормативы и требования к средствам индивидуальной защиты».
Приглашенный бренд/дизайнер: Победительницей конкурса стала Виктория Оганян, студентка Школы дизайна НИУ ВШЭ. На протяжении работы над созданием униформы Викторию консультировала по техническим вопросам более опытная коллега — дизайнер и преподаватель Мария Смирнова, основательница бренда INSHADE.
Состав коллекции: Комбинезон, брюки карго, куртка, фартук, защитный халат, головной убор. У вещей есть нетривиальные отличительные детали: к шапочке пришиты длинные ленты, которыми можно завязать волосы; некоторые части комбинезона и куртки крепятся на молниях, так что их можно отстегнуть.
Источник вдохновения: Ручной труд. Виктория отказалась от украшательства и сосредоточилась на функциональности, чтобы создать прежде всего удобную рабочую одежду. Единственным декоративным элементом стал нанесенный на футболку бренд.
Оценка: Некоторые вещи не прошли проверку на удобство. Например, карманы на брюках оказались неудачно расположены и цеплялись за дверные ручки. Фартуки на одно плечо не защищают от брызг при работе с гончарным кругом.
Однако большая часть предметов доказала свою функциональность и прижилась. Ими пользуются как сотрудники «Сводов», так и художники, которые приходят сюда работать.
Страница Конкурса на создание униформы для мастерских «Сводов»
Кристофер Райберн x V&A, 2017
Запрос институции: Лондонский музей Виктории и Альберта — отличный пример того, как классическая культурная институция, чья история насчитывает не одно столетие, может стать передовой и из сезона в сезон делать выставки-блокбастеры. V&A плодотворно сотрудничает с современными дизайнерами, предоставляет площадку для показов и перформансов, а также приобретает работы современных дизайнеров в коллекцию музея. Обновление формы сотрудников должно было отразить это направление в стратегии музея. Кроме того, перед дизайнером стояла задача визуально выделить сотрудников отдела Visitor Experience в пространстве.
Приглашенный бренд/дизайнер: Кристофер Райберн — один из друзей музея, дизайнер с необычным подходом к материалу и взглядом на модную индустрию. Его бренд Raeburn придерживается правила трех R (reuse, reduce, recycle). Ключевой материал для одежды — военная форма разных лет (как правило, конца XX века), которую марка приобретает на стоках и дает ей новую жизнь. В коллекции V&A хранятся несколько созданных дизайнером вещей.
«Что может быть более радикальным, чем не создавать абсолютно ничего?» — такова позиция Райберна.
Состав коллекции: Создание униформы для сотрудников шло при их непосредственном участии. Райберн уточнил особенности их работы, которые необходимо было учесть: например, важно было предусмотреть несколько слоев одежды, так как в помещениях музея разный температурный режим.
Коллекция состоит в основном из «второго слоя» (лонгсливы, футболки с принтами) и верхней одежды (спортивные бомберы, непромокаемые ветровки и дождевики, флисовые олимпийки). Также в нее вошли яркие вместительные шопперы.
Источник вдохновения: Коллекция музея. На вещи были нанесены принты с силуэтами экспонатов, а яркая сине-оранжевая цветовая палитра униформы отсылает к картине Рафаэля «Чудесный улов рыбы», также представленной в музее.
Оценка: Результат вызвал бурные дискуссии: кто-то хвалил новую форму за неординарность, но большинство СМИ и пользователей соцсетей сошлись во мнении, что такой дизайн уместен в супермаркете, а не в музее. Несмотря на великолепные функциональные характеристики и внимание к принципам устойчивого производства, новая униформа произвела скорее негативный эффект. Тем не менее директор музея Тристрам Хант объяснял, что она отражает современный подход музея и принятие популярной культуры.
Gucci x Музей современного искусства в замке Риволи, 2021
Запрос институции: Дом Gucci выступил спонсором выставки «Искусство или жизнь», посвященной творчеству Акилле Бонито Оливы, известного историка искусства, критика и куратора, а также одного из главных героев модного фильма Gucci Aria. Поэтому решение сделать униформу для сотрудников музея на время выставки было логичным.
Приглашенный бренд/дизайнер: Дом Gucci и Алессандро Микеле, креативный директор марки с 2015 по 2022 год. Микеле создал очень узнаваемый визуальный язык бренда, отличавшийся максимализмом и эклектикой.
Состав коллекции: Gucci разработали единый костюм для всех сотрудников, состоящий из прямых брюк и рубахи мятного оттенка, напоминающих рабочую одежду. Также дом предоставил им черные лоферы с золотой деталью — знаковый аксессуар Gucci. Бело-красная нашивка на рубахе гласила: «Jardiniers du Théatre» — работники представали садовниками, заботящимися о выставке.
Источник вдохновения: Показ коллекции Gucci FW 2020 под названием «Неповторимый ритуал», обыгрывающий закулисье модных шоу. В центре зала находилась прозрачная вращающаяся комната, и зрители могли наблюдать, как в ней одевают и готовят к выходу на подиум моделей.
Униформа, разработанная для выставки в музее Риволи, также была призвана напомнить о той закулисной работе, которая происходит при подготовке выставки. Концепция «садовников» намекала на незаметность труда, стоящего за созданием прекрасного.
Оценка: Униформа получила массу негативных реакций в соцсетях за сходство с формой работников больниц и психиатрических лечебниц. Сходство с медиками устанавливается, по всей видимости, за счет цвета. На возникновение подобных ассоциаций могла повлиять также эпидемия COVID-19, которая сильно затронула Италию. На момент открытия выставки (2021 год) воспоминания о ней были еще свежи. При разработке униформы, безусловно, необходимо проверять дизайн на возможность возникновения подобных коннотаций.
Кроме того, негативная реакция могла быть связана с нестандартным художественным решением в целом. Интерьеры музея — это интерьеры замка, несмотря на то что в нем экспонируются работы современных художников. Решение обыграть рабочую униформу слишком резко контрастировало с общей атмосферой места.
Антиформа
FWSS x Музей Мунка, 2021
Запрос институции: Музей Мунка открылся в Осло в 1963 году, а в 2021 году переехал в новое здание, изменившее ландшафт и культурную жизнь портового района Бьорвика, где он расположился. Важная составляющая стратегии институции — экологичность. При строительстве использовалась низкоуглеродистая и переработанная сталь, а в конструкции предусмотрено экономичное потребление энергии для обслуживания здания. К официальному открытию после переезда музей поставил перед собой задачу создать форменную одежду для сотрудников. Важным требованием был упор на экологичность и современный дизайн.
Приглашенный бренд: Задачу поручили норвежскому бренду FWSS (расшифровывается как Fall Winter Spring Summer). Бренд из Осло сосредоточен на устойчивом развитии и медленной моде: он выпускает коллекции всего раз в год, делает одежду вне трендов.
Состав коллекции: Линейка из экологически чистых хлопка и шерсти состоит из брюк карго, блейзера, жилета, футболки и рубашки с длинными рукавами. Для бренда было важно создать одежду, которая делает сотрудников узнаваемыми в пространстве, но при этом помогает выстраивать горизонтальную коммуникацию с гостями.
«Мы создали униформу, которая способствует открытости и диалогу с посетителями», — говорит Линн Лангехауг Кристофферсен, управляющий директор FWSS.
В 2022 году часть созданных для сотрудников вещей поступила в магазины музея.
Источник вдохновения: Рабочая одежда. Идея состояла в том, чтобы отразить бытовую реальность, в которой создается искусство. Также бренд хотел дистанцироваться от привычного облика музейных работников, противоречащего прогрессивной концепции институции. В итоге был выбран уличный стиль с налетом эстетики Y2K, смелыми цветами и надписями на футболках.
Оценка: Коллекция получилась яркой, современной и привлекательной для молодой аудитории, на работу с которой во многом нацелены усилия музея. Несмотря на повседневный стиль, она позволяет легко распознать сотрудника в толпе.
Из недостатков можно отметить разве что упор на актуальность: есть опасность, что такой стиль скоро выйдет из моды.
ECOALF x Музей Гуггенхайма в Бильбао, 2023
Запрос институции: Филиал нью-йоркского Музея современного искусства Соломона Гуггенхайма, открывшийся в 1997 году, превратил малоизвестный город в Стране Басков в культурный и туристический центр. Благодаря этому прецеденту возникло выражение «эффект Бильбао», ставшее расхожим. Необходимость обновить форму сотрудников — персонала на кассах, на информационных стойках, в магазине и библиотеке, а также работников службы безопасности — возникла как результат принятия новой стратегии развития, согласно которой музей берет на себя обязательство достигнуть углеродной нейтральности к 2030 году. Выбор партнера для разработки новой униформы был обусловлен именно экологической миссией и необходимостью создать гендерно нейтральные образы.
Приглашенный бренд: Для сотрудничества выбрали испанскую марку Ecoalf. Экологичность и устойчивость заложены в ее ДНК с самого основания. Ecoalf известны своим проектом Upcycling the Oceans, в рамках которого разнообразный мусор из океанов превращается в ткани и другие материалы для одежды.
Состав коллекции: Ecoalf делают в основном спортивную одежду и, разрабатывая коллекцию для музея, не изменили себе — создали практичную капсулу из дутых жилетов, футболок, поло, лонгсливов, брюк, длинных юбок и даже кроссовок. Концепция практически агендерная: за исключением длинных свободных юбок, предметы одежды для женщин и мужчин не различаются.
Вся одежда, разумеется, выполнена из экологически чистых и переработанных материалов.
«Производство коллекции позволило сэкономить в общей сложности 24,5 миллиона литров воды (что на 71 % больше, чем в среднем по рынку) и в общей сложности 1,3 тонны CO2-экв (что на 39 % больше, чем в среднем по рынку)», — из официального пресс-релиза музея.
Источник вдохновения: Природа. Первая коллекция, выпущенная весной 2023 года, получила название Lost Colors: яркие розовые элементы символизируют цвета кораллов, исчезающих из-за глобального потепления и загрязнения океанов. Униформа будет меняться каждый сезон.
Оценка: Преимущество коллекции в том, что она мало похожа на униформу. Посетители скорее будут считывать ее как дресс-код, что располагает к горизонтальному общению.
Дресс-код
Дион Ли x Сиднейский оперный театр, 2018
Запрос институции: Сиднейская опера знакома широкой публике в первую очередь благодаря экспрессивной архитектуре здания — работе датчанина Йорна Уотсона. Официальное открытие состоялось в 1973 году при участии королевы Великобритании Елизаветы II. К 45-летию Оперы в 2018 году руководство приняло решение обновить форменную одежду сотрудников. Перед приглашенным дизайнером стояла амбициозная задача создать коллекцию, которая не только эстетически и функционально подходила бы для персонала, но и имела вневременной дизайн, так как в ближайшую декаду смены униформы не предвиделось.
Приглашенный дизайнер: Парусоподобная конструкция здания Оперы и другие работы Йорна Уотсона не раз вдохновляли Диона Ли, который родился и вырос в Сиднее. Его вещи очень архитектурные, в них преобладают четкие линии, сложный крой и простые цвета. В 2010 году Ли стал первым дизайнером, получившим разрешение презентовать коллекцию на территории Сиднейской оперы, и с тех пор не раз проводил здесь показы в рамках Австралийской недели моды.
«Сиднейский оперный театр — это фантастический шедевр, в котором бруталистский, индустриальный язык идеально сочетается со скульптурными органическими формами, — говорит Ли. — Именно расположение в гавани делает его таким волшебным: со всех сторон простираются океан и небо».
Состав коллекции: Дион Ли разработал 24 предмета для около 500 работников разных подразделений. Коллекция состоит из ряда модулей, которые сочетаются между собой; таким образом, сотрудники могут выбрать комплекты, соотносящиеся с их ролью и функциональными потребностями. Есть как более формальные модули (брюки, пиджаки, юбки и платья), так и спортивные и casual-элементы (бомберы, поло, шорты).
Дион Ли: «Было много проблем с функциональной одеждой, включающей в себя множество необходимых утилитарных элементов. Карманы, ремни и прорези были нужны для переноски и подвешивания весьма специфического оборудования, включая радиоприемники, фонарики и бейджи с именами».
Основным материалом стала шерсть благодаря ее функциональным свойствам: она проста в уходе, устойчива к запахам, подходит для разных температурных режимов. Кроме того, шерсть отлично драпируется и позволяет создавать аккуратные силуэты, подходящие для разных фигур.
Источник вдохновения: Архитектура здания.
«Я начал с нескольких мотивов, затем построил коллекцию вокруг архитектуры здания — парусов, их складок, открывающихся при взгляде на Оперный театр с разных углов...» — рассказывает Дион Ли.
Основным цветом стал глубокий синий с вкраплениями бетонно-серого (отсылка к материалу здания), а также контрастного ярко-оранжевого (для сотрудников, встречающих гостей на входе). Элементы конструкции здания отражены в деталях: к примеру, плиссировка на юбках и платьях напоминает о многочисленных лестницах здания, лацканы созданы по образу 3D-конструкции парусов.
Оценка: Стиль униформы получился элегантным и в меру строгим. Добиться вневременного дизайна также удалось: силуэты и крой современные, но не остромодные. Отдельно хочется отметить использование синего цвета: мы уже упоминали, что он пришел в форменную одежду в начале ХХ века на смену более строгому и формальному черному. Сегодня такой оттенок ассоциируется с элегантностью, что очень подходит атмосфере оперного театра.
В ходе работы Дион Ли беседовал с сотрудниками, учитывал их мнения и неоднократно устраивал примерку образцов.
Виктория Андреянова x Государственная Третьяковская галерея, 2018
Запрос институции: В 2017 году галерея презентовала новую концепцию развития, согласно которой филиал на Крымском Валу стал называться Новой Третьяковкой, обновились логотип и сайт. Изменения затронули и форменную одежду сотрудников музея, которая была представлена на следующий год.
Приглашенный бренд/дизайнер: Для создания коллекции пригласили Викторию Андреянову, одну из пионеров российской модной индустрии. В 1990-х ее дом Victoria Andreyanova был постоянным участником недель моды в Москве и выставок дизайна, участвовал в международных проектах Vogue. У дизайнера богатый опыт разработки униформы: в разное время бренд сотрудничал с Московским метрополитеном, РЖД, «Почтой России», «Аэрофлотом», FIFA, McDonalds и гипермаркетами Metro.
Состав коллекции: Андреянова создала две линейки: для молодых сотрудниц Третьяковки и их старших коллег-смотрительниц. Униформа последних более закрытая и не противоречит образу смотрителя, привычному для российской публики. Предусмотрено несколько комплектов: брючные костюмы, платья, костюмы с длинной юбкой, жилеты, пуловеры и блузы. Из аксессуаров — шарф с новым логотипом Третьяковки. За основу был взят темно-синий цвет, дополненный пудрово-розовыми элементами.
Коллекция для молодых сотрудниц более современная по дизайну и разнообразная по цветам и фактурам. Центральный элемент — эффектные объемные рукава. Имеются как романтичные блузы и платья миди, так и более строгие фасоны: брючные костюмы, юбки-карандаши, «офисные» платья. Цветовая гамма более светлая, преобладают пыльно-розовый, оттенки серого и фиолетового, а также черный и коричневый.
Источник вдохновения: Новый логотип Третьяковской галереи.
«В основе орнамента — своеобразная игра-конструктор с буквой Т, разложенной на составные элементы», — пресс-служба музея.
Оценка: Разделение формы по возрастным категориям — решение, которое могло стоить дизайнеру обвинений в эйджизме. Однако оно более чем оправдано в классической культурной институции, где бок о бок работают люди разных поколений. Можно с уверенностью сказать, что попытка переодеть смотрительниц, среди которых преобладают женщины старшего возраста, в «молодежную» одежду с большой вероятностью вызвала бы конфликт.
Недостаток коллекции выделили некоторые СМИ и пользователи соцсетей. Они обратили внимание на то, что в ней не представлены образы для мужчин.
Выводы
Первое, что бросается в глаза при анализе кейсов, — идея унифицировать внешний вид сотрудников все еще актуальна и для классических институций, и для музеев современного искусства. Независимо от выбранного стиля, одежда сотрудников предстает важным средством формирования имиджа, имеет функциональное и символическое значение. Институции продолжают видеть необходимость в отличительных знаках для своего персонала, несмотря на долгую историю демократизации дресс-кодов. Все коллекции, кроме разработанной Gucci для музея в замке Риволи, предназначены для долгосрочного использования.
Какое именно символическое значение важно для институций? Во-первых, эстетическое соответствие внешнего вида персонала и места работы. На более смелые решения, не похожие на привычный аккуратный и деловой стиль музейного смотрителя, решаются те институции, в которых представлено преимущественно современное искусство, за которыми закрепился образ новаторов в своей среде. Для музеев с историей вроде V&A слишком яркое решение может обернуться неудачей, а для обновленного музея Мунка это хороший способ заявить о ребрендинге.
Во-вторых, выбор дизайнера и финальный вид одежды должен отражать ценности институции. Так, для музеев — новаторов в своей области отказ от формального дресс-кода является логичным ходом, отражающим ценности горизонтальности и открытости. Также многие называют стремление снизить углеродный след ключевой мотивацией, побуждающей обращаться за созданием униформы к эко-брендам. Это не самый простой путь, так как необходимо тщательно продумать весь жизненный цикл одежды, чтобы избежать гринвошинга.
Подводя итог, необходимо отметить, что общее направление развития культурных институций в сторону большей открытости, демократизации и горизонтальности находит отражение даже в политике достаточно консервативных организаций, предпочитающих формальный и строгий облик сотрудников. Это выражается в самом подходе к разработке униформы с привлечением известных дизайнеров и модных брендов. Осознание того, что одежда персонала музея или галереи может и должна идти в ногу с модой, говорит о серьезных изменениях, произошедших с культурными организациями.
Анализ интервью с медиаторами
Медиация — важная практика, которую поддерживает и развивает фонд
Отличительная особенность профессии состоит в максимальном настрое на индивидуальность: в медиации нет строгих правил, каждый сотрудник ведет повествование и диалог в своей манере. У многих есть специализация — определенный жанр искусства или тема, в которых медиатор обладает особенно глубокими знаниями в силу профессионального опыта или личного интереса.
Мы провели семь глубинных интервью с медиаторами «
У медиаторов «
Для создания антиформы был объявлен конкурс среди дизайнеров, которые участвовали в создании формы для «Сводов». Чтобы сформулировать требования к атрибутике, была создана рабочая группа из медиаторов и кураторов Дома культуры. Именно тогда появилось само слово «антиформа». По словами Арины Олюниной, бывшего координатора отдела медиации «
1. Устойчивое развитие — экологичность материалов, долговечность (желательно, чтобы предмет служил несколько лет), возможность переработки.
2. Заметность/контрастность на личной однотонной темной/светлой одежде медиатора. Атрибуты должны быть яркими, но не агрессивными, чтобы незнающий человек мог воспринимать медиатора как обычного посетителя, равного себе.
3. Ненавязчивость. Вид медиатора должен располагать к беседе, создавать ощущение гостеприимства и принятия любого зрительского опыта и взглядов.
4. Функциональность: медиатору нужно носить с собой ручку, блокнот, телефон, визитки.
Конкурс на создание атрибутики выиграл Руслан Насыров, основатель бренда Ruslan Nasir. В основе его концепции лежал принцип шейпшифтинга (способность менять форму, от англ. shapeshifter — «оборотень»). Медиатор будто постоянно меняет свою оболочку, помогает зрителю, выслушивает его, при этом сохраняя собственный взгляд, внутренний стержень. В своем исследовании Руслан изучал различные организованные коллективы — бойскаутов, ученых в экспедициях, российских художников-акционистов — и обычных людей в метро и на улицах, но делал акцент не на унифицированности их одежды, а, по определению самого Руслана, на разных «примочках», имеющихся у каждого из них. В результате получилась коллекция функциональных атрибутов: сумка, ремень, бутылка для воды в чехле, карабин, брелок-«кичейн», картхолдер, а также украшения — браслет и кольцо.
Результаты глубинных интервью с медиаторами
Об отношении к атрибутике
Идея шейпшифтинга оказалась очень подходящей для внешнего вида медиатора. Все они ценят возможность регулировать свою видимость. Если спрятать атрибуты, посетители не распознают их в открытом пространстве «
Карина, старший медиатор:
— Мне не нужно как-то выделяться на работе, чтобы посетители меня видели. Достаточно подойти к группе и представиться — так я обозначаю свое присутствие, и во время тура они меня не теряют. Поэтому наша форма такая деликатная, нюансированная: нам не нужен бейдж, чтобы стать видимыми.
Поначалу для посетителей было непривычно, что у человека, ведущего групповой тур, нет видимых отличительных элементов (бейджа, флажка и т.д.). Но теперь гости привыкли и нередко узнают медиаторов по неуловимым признакам, даже не видя корпоративной атрибутики.
Сергей, куратор программ медиации:
— Меня поражает, что люди подходят ко мне с вопросами, хотя они никак не могут опознать меня как сотрудника [в общем пространстве «
Об отношении к униформе
Наличие униформы противоречит принципу горизонтального общения, который важен для медиации. Существенная часть работы медиатора состоит в выстраивании отношений с посетителем таким образом, чтобы создать комфортное пространство для обмена мнениями.
Аня, медиатор:
— Это было очень важно, что у нас нет формы. Если появляется элемент формы, то это ставит нас с тобой в отношения иерархии: я здесь работаю, ты здесь гость; я говорю, ты слушаешь. Право не носить форму мы [медиаторы] всегда отстаиваем.
При этом у медиаторов разные мнения относительно того, какая одежда больше соответствует принципу горизонтальности и приемлема в их работе. Некоторые считают, что личный стиль помогает наладить коммуникацию с посетителем, так как органичное сочетание внешнего вида, особенностей характера и подачи материала формирует именно тот опыт медиации, за которым посетители приходят в «
Ника, медиатор:
— У меня был случай, когда я вела тур для японского режиссера. На мне было строгое черное платье и съемный воротник, как у гимназистки, который я заколола забавной цветной булавкой. Первым делом режиссер показал на булавку и сказал: «Kawaii». Это моментально расположило нас друг к другу, и тур прошел легко.
Другие считают, что в одежде медиатора не должно быть слишком ярких элементов, которые отвлекали бы от главного — опыта соприкосновения с искусством.
Карина, старший медиатор:
— Я стараюсь создавать чистый образ, который визуально не выпадает из пространства. Простые цвета, текстуры. Во время моего тура посетитель одновременно воспринимает искусство и мой рассказ о нем, это очень многослойный и сложный для восприятия контент. Представь, если я еще буду его отвлекать внешним видом — он за час сойдет с ума.
О комфортной для работы одежде
На вопрос «Что для тебя важно в одежде?» почти все модераторы отвечают «Физический комфорт и сохранение личного стиля». Работа медиатора предполагает постоянное движение: они перемещаются между залами, ходят по лестницам. Это накладывает отпечаток в первую очередь на выбор обуви: спросом пользуются кроссовки и другая удобная обувь без каблука, но не слишком открытая, так как в выставочных залах «
Соня, медиатор:
— Я люблю совмещать спортивные элементы с более формальными. Для меня очень важен комфорт. Люблю оверсайз, яркие цвета и паттерны. Знаешь фильм «Когда Гарри встретил Салли»? Вот он описывает мой стиль: много отсылок к 1980-м и немного к 1990-м.
Витя, медиатор:
— Я не очень разбираюсь в моде. Люблю классические голубые джинсы (например, Levi’s 501), кроссовки Adidas и толстовки. Для меня важен комфорт.
Сергей, куратор программ медиации:
— Свой стиль могу охарактеризовать как функциональный. Я много работаю, мне важно, чтобы одежда была комфортной. Что-то небрежное и универсальное: культура модов в Британии на меня немного повлияла. Главное, чтобы моя одежда была уместна в любое время дня и в любой обстановке, даже если вечером неожиданное мероприятие на работе, например.
Все медиаторы высоко ценят свободу самовыражения, которую дает «
Таня, медиатор:
— Я много хожу на вечеринки, даже моя магистерская работа была связана с московской рейв-культурой. Хочется не выглядеть слишком конформно, как типичный работник культурной институции, сохранить легкую дерзость в образе.
Витя, медиатор:
— Яркие кроксы — это у меня фишка такая. Еще носки с забавными принтами — мне жена и дочка часто дарят.
Рабочая одежда медиаторов, как правило, не отличается от повседневной, любые ограничения исходят из соображений комфорта и личных предпочтений.
Ника, медиатор:
— Очень ценю, что для работы в «
Алена, медиатор:
— В «
Сотрудники, чьи рабочие обязанности предполагают коммуникацию с людьми и эмоциональный труд, особенно подвержены стрессам и выгоранию. Для них важно иметь возможность создать комфортное пространство, в том числе с помощью одежды.
Витя, медиатор:
— Если тур для меня новый, сложный, я могу взять книгу или планшет и визуально отгораживаться ей как щитом [смеется]. Это еще помогает продемонстрировать свою значимость, чтобы тебя серьезнее воспринимали.
Ника, медиатор:
— То, как я веду тур, зависит от моего настроения. Иногда настроение больше пообщаться с гостями, в другие дни мне хочется сохранить ресурсы, я веду тур более сдержанно и одета в черное.
О важности функциональных элементов
Не все элементы антиформы прошли проверку «в поле». Атрибуты, оказавшиеся действительно востребованными, отличаются компактностью и предельной утилитарностью — в частности, карабины и картхолдеры.
В картхолдерах хранятся пропуска — без них медиаторы как без рук. В здании Дома культуры все двери открываются электронным ключом-карточкой. Карабины цепляют на ремень или шлейки брюк и нагружают разными элементами: брелоками, четками, чехлами с многоразовыми трубочками и наушниками.
Для работы медиатору очень важны свободные руки — так удобнее жестикулировать, пока ведешь тур.
Карина, старший медиатор:
— Я из тех медиаторов, которым скорее мешают атрибуты. Мне ничего не надо с собой, разве что телефон. Я училась и работала в Италии и привыкла активно жестикулировать, поэтому мои руки должны быть свободны. Из антиформы я могу носить только что-то невесомое, утилитарное, что не мешает движениям.
В некоторые туры нужно брать специфические материалы — например, фломастеры для детей. Медиаторам не хватает удобной сумки через плечо, в которую можно было бы все это сложить.
Аня, медиатор:
— Жалко, что у нас нет небольшой сумочки-кроссбоди, куда можно сложить вещи и освободить руки. Я страдаю, если в моей одежде нет карманов и мне приходится жестикулировать с телефоном в руках.
О важности символических элементов
Кольцо, вошедшее в первый дроп атрибутики, единогласно признано самым любимым и самым носимым элементом. Это лаконичная печатка рельефной римской цифры 2 (ll) — отсылка к трубам «
Кольцо стало знаком причастности к профессии, понятным только узкому кругу и оттого очень ценным. Его хранят даже те, кто уже не работает в «
Сергей, куратор программ медиации:
— Особенным успехом пользуются кольца из первого дропа антиформы. Это что-то, что не делает нас одинаковыми, но объединяет. Мне нравится идея айдентики, которая создает чувство общности среди медиаторов.
Аня, медиатор:
— Это некий секрет, в который тебя погружают, когда ты приходишь.
Многим медиаторам небольшие украшения помогают занять руки и снять напряжение.
Таня, медиатор:
— У меня кольцо на каждом пальце обычно, постоянно верчу их во время туров. Кольца называю социальными доспехами: надеваю их — и это помогает чувствовать себя увереннее.
Алена, медиатор:
— У меня на карабине висит пропуск и еще вот такой брелок-лапка [показывает]. Я перебираю их в руках во время тура, если идет долгий разговор.
Ника, медиатор:
— Я ношу с собой четки. Перебирание четок меня успокаивает, если я нервничаю.
Подводя итог, можно сказать, что разработка новых аксессуаров для медиаторов Дома культуры «
Список литературы
Периодические издания:
Гринько И., Шевцова А. «Для музеев есть табу»: запретительные практики в культуре российских музеев // Вестник антропологии, № 4 (52), 2020. С. 125–135.
Ежеквартальный журнал ЮНЕСКО. Вып. 156. М.: Прогресс, 1988.
Ежеквартальный журнал ЮНЕСКО. Вып. 171. М.: Прогресс, 1992.
Morgan J. Examining the “flexible museum”: exhibition process, a project approach, and the creative element // Museum and Society, vol. 11, № 2, 2013. P. 158–171.
Монографии:
И. В. Цветаев создает музей. М.: Галарт, 1995.
Пастуро М. Черный. История цвета. М.: Новое литературное обозрение, 2013.
Крейк Дж. Краткая история униформы. М.: Новое литературное обозрение, 2007.