T
Когда сосед ближе,
чем родственник.
Пять разговоров о хадзаре
Для этого материала пять героев — современные владикавказцы разных возрастов и занятий — размышляют о хадзаре и его роли сегодня в жизни города и человека.
Автор
Мари Губиева — шеф-редактор журнала Seasons of life и газеты «Люди любят».
До 13 сентября в Доме культуры можно увидеть проект «Хадзар мечты», посвященный вековым традициям и современной культуре Северной Осетии, а также ключевому понятию для местного сообщества — хадзару.
Получивший модное звание «третьего места», а на деле — место встречи людей всего двора и культурный код для каждого осетина, хадзар как культурный феномен существует в Осетии уже давно, но сегодня его роль меняется. Мари Губиева провела во Владикавказе несколько недель, и все ее разговоры за это время так или иначе сводились к обсуждению хадзаров: в гостях у родственников, редких модных барах города, дома у друзей. У каждого, кто живет во Владикавказе, есть хотя бы одна значимая история, связанная с этим пространством.
Бары во Владикавказе — явление не самое распространенное, как и на всем Северном Кавказе. Постепенно их становится все больше, но пока можно сосчитать по пальцам одной руки.
Альберт Кодоев — гид и культуролог, исследователь современной осетинской культуры
С Альбертом мы встречаемся в центре, у одного из самых известных хадзаров в городе на улице Генерала Плиева. Он не очень большой, но, как уверяет Альберт, вмещает до пятисот человек.
Что сделал хадзар для человека? Он уменьшил обременение одной семьи, частично переложил ответственность по поддержке и взаимопомощи на сообщество. Если семья живет в этом дворе, любое мероприятие в хадзаре для нее бесплатно: свадьба, крестины, похороны. Несмотря на уровень, статус и заработок, человек может разделить свои важные события с людьми вокруг себя.
Это заложено в самую суть осетинской культуры. Когда сельский человек, привыкший к жизни со своим сообществом и людьми вокруг, переезжал в городскую местность, он понял, что ему нужен хадзар — место, где коммуницируют старшие и младшие поколения, происходит обмен опытом, передача языка, традиции, мировоззрения. Хадзары наделили городские пространства нашими народными смыслами — по сути, это выстроенная вокруг этих смыслов инфраструктура. Сперва весь двор собирался и решал, что нужно место для того, чтобы встречаться и поддерживать друг друга. А потом собирали деньги — обязательно вместе, чтобы каждый чувствовал свое участие, и все сами строили хадзар.
Хадзары тесно связаны с жизнью города. Иногда бывает, что во дворе нет физического здания либо на мероприятие должно прийти слишком много людей. Тогда на дороге возводят временные палатки со столами и скамьями внутри, которые могут занимать проезжую часть. Во Владикавказе это привычное дело: можно договориться, попросить специальные знаки объезда, перекрыть дорогу. Все жители города отнесутся с пониманием, никто не будет возмущаться или сигналить. Если это похороны, люди могут даже остановиться, выйти из машины, проявить уважение и потом только ехать дальше. А в других городах [перегородить дорогу самовольно] будет подпадать чуть ли не под уголовное дело.
Какие раньше были массовые мероприятия в хадзарах — таких уже не бывает. Но также было бы неправильно сказать, что хадзары умирают — скорее, многие из них перестали выполнять свою старую функцию. Раньше во дворах выбирались старшие, носители ценностей и традиций. Сегодня случается, что в хадзарах целыми днями играют в карты, развлекаются, но это скорее исключение из правил. Все же в большинстве своем хадзары — место встречи. В некоторых дворах они даже лучше, чем частные дома: с банями, мангальными зонами, каминами, навесами.
Сегодня во Владикавказе сильное молодое комьюнити. Это люди, которые выбирают жить в своем родном городе, заниматься тем, что нравится, и менять тем самым ландшафт города. Молодые режиссеры и операторы (а в Осетии и об Осетии сейчас снимают много кино), художники, музыканты, ювелиры, креативные предприниматели — все знакомы друг с другом, пересекаются, делают совместные проекты.
Самая большая ценность нашего города — это все-таки люди, именно их взаимоотношения. Без людей, без инициативы помогать друг другу — как в радости, так и в горе — не было бы такой культуры, как хадзар.
Бора Кайтукти — владелец магазина натуральных продуктов
Семь лет назад невозможно было представить, что сегодняшний лайфстайл владикавказцев будет так тесно связан с кофейной индустрией. Они приходят в кофейни учиться, работать, обсуждать что-то большими компаниями или читать книгу в одиночестве. В меню, помимо классики, всегда есть то, на чем невольно останавливается взгляд: напитки с названиями горных селений или закатов в самых красивых местах, кофе на гранатовом соке или араке (осетинском зерновом дистилляте).
В хадзаре моего детства собирались по поводу и без. Если сейчас место встречи — любимые кофейни, то раньше эту роль играл хадзар. В хадзарах случались не только застолья: бывало, там просто проводили время или учились играть в нарды. Жаль, что со временем мы перестали ценить хадзар по достоинству. Для современных застройщиков хадзар — это скорее исключение из правил.
Хадзар — это место, в котором молодое поколение получало от старшего знания о своей культуре и традициях. В каждом дворе моего детства были хадзары, и любое мероприятие проводилось там. Да и в обычные будние вечера старшие часто собирались в хадзаре, а с ними — женщины и дети. Последним всегда хотелось угодить старшим: когда нас просили сбегать в магазин, мы спорили о том, кто из нас пойдет. Сейчас дети могут упрямиться и отказываться, а тогда мы считали, что если старший попросил, то точно надо сделать.
После того как тебя отправили в магазин, ты возвращался и чувствовал специфический, всегда приятный запах хадзара: сырость, пироги, старый дом. Оттуда никогда нельзя было выйти с пустыми руками: у старших найдутся фрукты, конфеты и пироги. Если в плохую погоду ты не хотел сидеть дома, то всегда можно было собраться и провести время в хадзаре. Сейчас этого, конечно, становится меньше, у молодежи другой досуг, да и взрослые проводят вечера иначе.
Если у меня планируется встреча с кем-то из знакомых или друзей и у них есть ключи от хадзара, то чаще всего мы собираемся именно там. Помимо традиций и культуры, это еще место коммуникации людей, место знакомства и встречи. Хранители ключей от хадзара, как по мне, — великие люди. Это были, как правило, старшие, но в некоторых дворах ключи бывали и у главного из младших. В любом случае, такое доверие считалось признаком статуса.
Герой замечает, что людям в целом уже не так нужны хадзары, потому что свои праздники и свадьбы они часто проводят в ресторанах. Поэтому и застройщики в хадзарах могут не видеть необходимости.
На Баме (спальный район Владикавказа. — Прим. ред.) я знаю три двора новостроек, где жители скинулись и построили себе хадзары. Все новое — хорошо забытое старое, и мы уже сейчас осознаем, какую ошибку совершили, в какой-то момент частично отказавшись от традиции хадзара. У нас в культуре говорят, что сосед бывает ближе, чем родственник. Что бы ни случилось у тебя дома — трагедия или праздник, первый, кто об этом узнает, — твой сосед. Он же окажется и первым, кто будет рядом. Хадзар учит нас общности: мы живем вместе, а значит, вместе радуемся и вместе страдаем.
Мое самое яркое воспоминание о хадзаре — из детства, тогда мне было лет пять или шесть. На свадьбе моей тети я впервые увидел, как в одном месте собралось очень много людей — примерно триста мужчин, не считая женщин. То был большой хадзар. Мальчиков в Осетии с детства учат кричать Омен (аминь по-осетински. — Прим. ред.) в ответ старшим, когда те молятся. Будет трудно даже передать мои эмоции: одно дело, когда застолье происходит дома и на нем присутствует максимум десять человек, а совсем другое — ребенком попасть в пространство, где триста мужчин молятся вслух. Это казалось актом посвящения в традицию и культуру, полное единение. Самый дизайнерский ресторан по колориту проиграет даже самому затхлому хадзару. Душа культуры именно там.
Мужчины и женщины в хадзаре всегда сидят за разными столами. Периодически по этому поводу случаются споры и обсуждения: такой распорядок дел связан скорее с патриархальным строем, чем с исконно осетинскими традициями.
Альберт Тогоев — сооснователь арт-пространства «Портал»
«Портал» появился еще в 2015 году, когда молодые художники и энтузиасты создали из пустующего пространства в центре города точку притяжения для творческой молодежи. Сейчас это своеобразный арт-кластер: здесь бывают выставки, концерты, мастерские художников. Интересно, что многие называют место общественным хадзаром Владикавказа. По сути, это пространство, куда каждый житель города может прийти и привнести что-то свое, поучаствовать в жизни пространства, и это важная политика места.
Мы пытались создать здоровую городскую среду и придумали пространство, где ты можешь заниматься тем, что тебе интересно, собирать близких по духу людей, чтобы показать: так может быть в каждом дворе Владикавказа. Меня постоянно спрашивают: а что у вас будет, например, в воскресенье? А я предлагаю не ожидать готовых решений и устроить все самому — прийти, договориться, организовать мероприятие. Говорю: не ждите, пока что-то будет, неужели нарты (богатыри из осетинских мифов. — Прим. ред.) не могут сами себе досуг организовать?
Нас часто называют современным хадзаром. Мы действительно опираемся на фундамент национальной культуры. Все пространство у нас организовалось вокруг очага: мы собираемся у огня, играем на гитаре, общаемся и знакомимся. Очень много городских проектов появились благодаря тому, что люди здесь встретились и познакомились.
Я периодически сравниваю хадзар и «Портал». Как и хадзар, «Портал» полностью сделан нашими руками. Но мне бы хотелось, чтобы хадзар сегодня был больше похож на «Портал». У нас, например, принципиальный момент — в пространстве нет алкоголя.
Мы часто проводим мероприятия для людей, у которых нет хадзара по тем или иным причинам. Я отметил здесь первый день рождения сына. Понравилась инициатива фамилии Кудаковых встретиться обсудить внутрифамильные вопросы. Обычно такие мероприятия проходят где-то в фамильном селе, но я думаю, что сейчас такой формат не всегда удобен. Поэтому мы провели его в городе, собралось около ста человек из фамилии (некоторые впервые познакомились), все хорошо провели время.
На фамильный праздник, как следует из названия, собираются все представители фамилии, родственники и однофамильцы и делают так называемый кувд — три пирога.
Идея «Портала» родилась в тусовке друзей. Нам хотелось проводить время качественно: мы начали организовывать выставки и концерты. Важно осознавать ценность места, где ты родился, своей культуры. Народ называется народом, когда у него есть язык, знание национальных песен, традиций и танцев, то, из чего формируется культура. В современном мире трудно заставить уважать культуру, ее можно только показать, и для меня такая возможность — большая ценность.
Рома Скобелин — тату-художник и мастер по работе с кожей
Ох, если садиться за стол, то завязывать себе глаза, чтобы не видеть, сколько там еды. Раньше было понятно, отчего ее так много: все делились друг с другом, каждый приносил понемногу от себя. А сейчас эта традиция потеряла суть и сохранила только форму: как будто все собираются, чтобы поесть, а иногда и выпить. Той жизни, что раньше была в хадзаре, уже не осталось. Раньше все сами готовили, а сейчас заказывают уже готовое. Хотя завтра Хетаджы бон (один из главных праздников осетинского народа. — Прим. ред.), думаю, могут и достать большой котел.
Рома — русский, но родился и всю жизнь прожил в Осетии. По знанию осетинской культуры даст фору многим осетинам. Первый раз мы неформально встречаемся дома у наших общих друзей, а потом договариваемся увидеться у хадзара, во дворе, где он вырос. В момент нашей встречи только закончились поминки, люди постепенно выходят из хадзара, а Рома — из-за стола.
Правила застолья в хадзаре — тихо сидеть, слушать старших, знать свое место и дело. Самым нелюбимым было оказаться тем младшим, кому доверяли кувшин с аракой, чтобы подливать ее старшим все застолье, которое могло продолжаться часами. Тебе же в это время постоянно дают поесть все вперемешку: то кусок пирога, то сливу, то мясо, и отказываться было нельзя. Куда более почетная должность — быть старшим среди младших и раздавать всем дела.
Я вырос во дворе с хадзаром и чаще всех отмывал грязные котлы, в которых варили мясо. Они могли быть совершенно огромными: тебя закидывали в него, чтобы мыть изнутри. Это не считалось почетным, и сыновья всех старших таким не занимались. Я же считался неформалом, с выбритыми висками и пучком.
Уже пять лет как снимаю квартиру во дворе без хадзара — по котлам не тоскую.
Конечно, хадзар сильно влияет на твою социальную жизнь. Соседи — отдельный класс людей в Осетии: ты постоянно находишься с ними рядом, общаешься, учишься выстраивать связи. Иногда нужно помочь, не ожидая ничего взамен, если у человека случилось горе. А после застолья — разнести пакеты с едой больным во дворе и тем, кто не смог прийти. Сейчас такие отношения редко где можно встретить.
В Норвегии есть похожий феномен — «медовый дом». Сейчас в хадзаре проходят только поминки и кувд, а раньше здесь устраивали все события и собрания. Фактически это было самое настоящее «третье место» до того, как эта концепция появилась.
Сохранять традиции — это «разжигать огонь», а не «поклоняться пеплу». Пример первого подхода — группа Ragon Bal, которая переосмысляет традиционную музыку, или проект «Портал». А кто-то «пеплу поклоняется» и просто говорит: «Не ходите в шортах», «Не давайте руку старшему, когда он сидит» — бытовые мелочи, на которые я не обращал бы внимания, но почему-то это считается традицией. Раньше я бил татуировки со скифскими орнаментами и в ответ слышал «худинаг» (позор, срам на осетинском. — Прим. ред.). На мой взгляд, это и есть продолжение традиций сегодня. Мне не то чтобы важно их сохранять — скорее интересно.
Сослан Марзоев — активный участник жизни хадзара на улице Дзусова, 6Б
Хадзар на улице Дзусова, 6Б, во Владикавказе называют самым дружным хадзаром в городе. У него даже есть своя страничка в социальных сетях, где жители двора делятся фото и видеоисториями о том, как проводят время вместе. Я приезжаю в этот хадзар на Хетаджы бон. Во дворе длинные столы и скамьи, много людей, женщины в хадзаре что-то готовят, мужчины на улице варят мясо, вокруг бегают дети.
Обычно во дворах выбирают старшего, но люди всегда разные, как и их мнения, поэтому мы стараемся обсуждать все вместе. В костяк самых активных соседей входит 35–40 человек, и когда нужно что-то решить, то мы все собираемся, обсуждаем. Мы всегда друг друга понимаем, поэтому решения принимаем единогласно. Иногда кажется, что нас, таких дружных, собрал вместе в одном дворе сам Всевышний.
У нас в хадзаре проходят все мероприятия: мы отмечаем дни рождения, какие-то общие праздники. Чтобы понять, кто будет организовывать событие в этот раз, мы делимся на подъезды. Организаторы собирают деньги, покупают продукты, а потом уже утром в день мероприятия мы участвуем всем домом. Нам важно готовить все самим, а не заказывать готовое.
Я думаю, что хадзар очень нужен в любом дворе: не каждый может позволить себе отметить свадьбу или рождение ребенка в ресторане. Если соседи изначально решают, что будут дружить, жить и отмечать праздники вместе, — надо строить хадзар. В Осетии с соседями не пропадешь.
Все фото: Мари Губиева
Владикавказ — город с ярко выраженным визуальным стилем. Малоэтажная застройка, характерный красный кирпич, разноцветные входные двери с резными козырьками, Столовая гора. Эти визуальные составляющие есть на открытках с картинами местных художников, на мерче и сувенирах, стаканчиках кофе. Единообразие стиля жизни и настроения сквозит со многих носителей — неторопливость, гордость за свою землю, расслабленность, близость с природой и людьми вокруг тебя.
По сути любой из жителей двора может устроить свой праздник в хадзаре, даже если к нему просто пришли гости. В дворовом чате мы всегда пишем о своих мероприятиях, под которыми занят хадзар, и приглашаем всех желающих. А соседи знают о празднике и не забывают тебя поздравить.
У нас очень интересная жизнь. Однажды мы даже уехали на неделю на море вместе с соседями, в поездку собралось около пятидесяти человек. Хотелось бы, чтобы другие дворы вдохновлялись нашим примером. Традиции — это то, что нас объединяет, в этом и есть смысл жизни.